Трибуна

Алматы
C
» » Макс БОКАЕВ и Талгат АЯН вошли в историю

Макс БОКАЕВ и Талгат АЯН вошли в историю

Макс БОКАЕВ и Талгат АЯН вошли в историю

В Атырау продолжается судебный процесс над атыраускими активистами Максом БОКАЕВЫМ и Талгатом АЯНОМ. «Трибуна» следит за ходом процесса, где выявляется множество нарушений и нестыковок.
Сегодня мы решили задать вопросы, касающиеся нашумевшего дела, известным и уважаемым людям страны. Правозащитник Евгений ЖОВТИС, директор авторитетной международной организации Freedom House в Казахстане Виктория ТЮЛЕНЕВА, руководитель исследовательского центра «Сандж» Жанар ДЖАНДОСОВА, политолог Расул ЖУМАЛЫ и политический эмигрант, публицист Ержан ДОС­МУХАМЕДОВ поделились своим мнением о деле Макса и Талгата.


— В Атырау идет судебный процесс над Максом БОКАЕВЫМ и Талгатом АЯНОМ. Является ли это дело политически заказным процессом? Почему атырауские активисты подверглись преследованиям?

Евгений ЖОВТИС:


— Уже в нескольких интервью и статьях я отмечал, что преступления, в которых обвиняются БОКАЕВ и АЯН, с моей точки зрения, относятся к политическим. Речь идет о распространении информации, возбуждении розни и организации мирных митингов. Это все имеет отношение к правам, гарантированным Международным пактом о гражданских и политических правах, на свободу выражения мнения и мирные собрания. В нашей стране существуют серьезные проблемы с соблюдением этих прав — с произвольной интерпретацией норм международного права и нашей Конституции правоохранительными органами и судами. Кроме того, поднятые этими гражданскими активистами земельные вопросы, бесспорно, относятся к политическим. Они привели к достаточно масштабным для Казахстана акциям протеста, лидерами которых стали в том числе Макс и Талгат. Их уголовное преследование напрямую связано с протестными акциями, поэтому, конечно, это уголовный процесс на политическом фоне. В связи с ухудшением состояния экономики и, соответственно, социально-экономической обстановки власти опасаются социальных волнений и пристально наблюдают за возможными, потенциальными организаторами и лидерами таких протестов, способными мобилизовать большие группы граждан. С этим в том числе и связано преследование атырауских активистов.

Виктория ТЮЛЕНЕВА:

— Для меня судебный процесс над активистами в Атырау однозначно политический, поскольку он является следствием событий, случившихся в общественной и государственной жизни, которые, по сути своей, и есть политика. А вот на вопрос, является ли этот процесс заказным, ответит решение, т. е. приговор суда первой инстанции: обвинительный, на мой взгляд, будет подтверждением заказа, оправдательный, соответственно, его отсутствием. Моя принципиальная позиция по этому делу: действия активистов не были противозаконными, они полностью соответствовали международным нормам и мировой цивилизованной практике.

Расул ЖУМАЛЫ:

— Да, считаю данный процесс изначально политически мотивированным. Иначе как объяснить то обстоятельство, что все обвинения рушатся как карточные домики, но вопреки всему суд упорно ведет дело к обвинительному приговору? Хотя если руководствоваться здравым смыслом и законами Казахстана, которые еще никто не отменял, Макс БОКАЕВ и Талгат АЯН повинны разве что в том, что являются патриотами. Ведь что они сделали? Выступили в защиту родной земли, не прятались, как иные, а воспользовались своим конституционным правом на выражение собственного мнения. Более того, с озвученной ими позицией согласился сам президент, объявивший мораторий на Земельный кодекс и поблагодаривший граждан за активность. С их позицией солидаризировался парламент, образовавший Земельную комиссию. Так за что судят патриотов? Полагаю, что это или чья-то подрывная деятельность по дискредитации официальных властей, или самая настоящая публичная порка в назидание другим: не сметь поднимать голову, не иметь собственного мнения, не вставать с колен. Мол, смотрите все, что бывает с заступниками чести и достоинства нации. Но, несмотря на любой финал суда, видимо, это будет вердикт самой судебной системе. Что касается Макса и Талгата, то так же, как декабристы в 1986 году, они уже вошли в историю как герои.

Жанар ДЖАНДОСОВА:

— Мы все знаем, что у нас в Конституции есть статья 39, пункт 3: «Не допускается ни в какой форме ограничение прав и свобод граждан по политическим мотивам». В то же время в постановлении суда от 10 октября 2016 года судья ДАУЛЕШОВА прямо указала, что уголовное дело Макса БОКАЕВА и Талгата АЯНОВА носит политический характер и имеет большой общественный резонанс. Эта оговорка, за которую, я думаю, ее уже пожурили в вышестоящих инстанциях, на самом деле отражает признание реального положения вещей. Действительно, наша власть боится голоса общественности, видя в нем угрозу своему существованию, предполагая, что раскрытие правды о принимаемых решениях, касается ли это земли, распределения недвижимости, тендеров, приема на «хлебные» должности и др., повлечет сомнения в их правомерности и, следовательно, опасность лишиться кормушки.
Власть, стараясь выполнить международные требования по открытости, последнее время всякими способами пытается заигрывать с гражданским обществом, создавая видимость общественного диалога через так называемые общественные советы, рабочие группы, ту же Земельную комиссию. Но основным вопросом всегда является, кто принимает решение по включению в группу и исключению из нее, учитывается ли мнение активистов в конечном счете. Формальные и циничные действия по управлению гражданским сектором, естественно, наталкиваются на общественный протест.
Именно после отказа Макса участвовать в первом заседании Земельной комиссии в связи с ее сомнительной легитимностью было возбуждено уголовное дело. Но на самом деле власть испугалась Макса и Талгата, ставивших правильные вопросы, ответы на которые создавали угрозу этой власти. Действующая власть, бесконечно далекая от реальных интересов народа в вопросах загрязнения, тарифов, доступа к информации, предоставления земли, однозначно проигрывала этим двум батырам при сравнении с ней. Они — за чистый Атырау, за обоснованные тарифы, за эффективность использования земли, бюджета, за открытость данных, за хорошие дороги. Они — реальные представители интересов народа, который хотел знать правду и высказать свои опасения власти.
В обвинительном акте четко зафиксировано, кстати, что местная власть в лице акима города ОЖАЕВА, разъясняя свой отказ разрешить митинг, запланированный активистами на 24 апреля, указала в качестве причины отнюдь не тематику митинга, а исключительно место — площадь Исатая-Махамбета, которая не входит в число мест, определенных городским маслихатом для митингов. Значит, тематика («недостатки и противоречия в земельном законодательстве, касающиеся массовой распродажи и аренды земли») была совершенно легитимна. Это первое.
Второе. Площадь Исатая-Махамбета была создана в городе специально для того, чтобы жители там могли собираться. По определению, площадь — это открытое общественное пространство в сердце города, используемое для собраний местного сообщества. То есть площадь Исатая-Махамбета должна быть самой первой в списке мест для митингов. Исключение ее оттуда — это откровенная недоработка местного маслихата, который, скорее всего идя на поводу у исполнительной власти, вывел из перечня мест для митингов самое подходящее место.
Третье. В том же обвинительном акте говорится, что АЯНОВ, действуя из личной и корыстной заинтересованности, настаивал на проведении митинга на площади Исатая-Махамбета, несмотря на отказ. Ну это вообще глупости какие-то. Из корыстной и личной заинтересованности Талгат, скорее всего, согласился бы с властями провести митинг где угодно.

Ержан ДОСМУХАМЕДОВ:

— Это дело является исключительно политическим. НАЗАРБАЕВУ очень важно дать ощутимый сигнал обществу, что любая гражданская активность, не согласованная с Акордой, будет беспощадно подавляться. То есть процесс не только политический, но и публично-назидательный и карательный. Атырауские гражданские активисты после митинга у подножия двух казахских батыров, Исатая и Махамбета, стали символом всеказахского сопротивления произволу нынешней власти, принимающей келейные решения и настолько обнаглевшей от выстроенной ею кладбищенской тишины на гражданском поле, что осмелилась прикоснуться к самому святому — Жер-ана. 25 лет скрупулезно и систематически поливаемое авторитарным ядом политическое поле, выведение себе подобных генетических мутантов — чиновничье-полицейского аппарата — для поддержания лагерного «порядка». Макс и Талгат не только сами пробились через токсичный бетон, но и дали импульс всему казахстанскому обществу, оцепеневшему от страха. Власть тщетно пытается воспользоваться старым патефоном дискредитации гражданских лидеров с тем, чтобы представить тысячные митинги всему миру как акцию мелких проплаченных хулиганов, а не пробуждающегося всенародного гнева. В данной ситуации сценарий, апробированный в 1986 году с «хулиганствующими элементами», как говорится, не прокатит. На дворе XXI век, с интернетом, Фейсбуком и, самое главное, хорошо задокументированной международными НПО историей преступлений и репрессий, сотворенных режимом за 25 лет. Лапшу вешать уже никто не позволит.

— Насколько правдоподобно звучит версия с финансированием ТУЛЕШОВЫМ земельных митингов? Как в обществе относятся к причастности «пивного магната» к атырауским протестам?

Евгений ЖОВТИС:


— Совершенно неправдоподобно. Пытаться через организацию каких-то акций протеста по земельным вопросам заставить власти назначить себя вице-президентом, чтобы захватить власть, — это из области ненаучной фантастики. «Сказочники» из правоохранительных органов написали хороший политический детектив, я его с интересом читаю, но как художественную литературу.

Виктория ТЮЛЕНЕВА:

— Я никогда не воспринимала эту версию как правдоподобную: она мне больше напоминала попытку «соединить несоединимое». А читая комментарии людей, наблюдающих за ходом судебного разбирательства, я все больше утверждаюсь в своем мнении, поскольку в этой версии наблюдаю слишком много логических пробелов и нестыковок. Сложно говорить за все общество, но в моем окружении никто не верит в эту версию.
Расул ЖУМАЛЫ:
— Мне подобные потуги напоминают изощренные приемы НКВД, который некогда по надуманным обвинениям расстреливал и ссылал на каторгу лучших сынов Отечества. Доходило до того, что людей, которые никогда и не слыхивали про Японию, уличали в шпионаже в пользу этой страны. Невозможно поверить, чтобы аристократы и интеллектуалы наподобие Макса и Талгата могли иметь что-то общее с таким персонажем, как ТУЛЕШОВ. Вдумайтесь только: какой диагноз можно дать человеку, который расхаживает на публике с короной на голове, а на день рождения проводит военные учения с бронетехникой? Или собирается купить за один миллион долларов должность, которой не существует в природе. И сейчас на доводах вот такого «свидетеля» строится вся обвинительная база против азаматов. Печально все это. А тот факт, что у ТУЛЕШОВА тесные связи были как раз-таки с власть имущими, благодаря поддержке которых он и стал одним из влиятельных людей, уже пугает.
Жанар Джандосова:
— Версия финансирования митингов ТУЛЕШОВЫМ при сопоставлении фактов является совершенно несостоятельной, слишком уж там много нестыковок. Уже сама дистанционность допроса говорит о притянутости этого эпизода за уши и боязни судебного следствия, что все может развалиться при реальных очных ставках и реальном присутствии. Я уверена, что мало-мальски здравомыслящие люди понимают всю тщетность попыток связать ТУЛЕШОВА и АЯНА, даже ангажированным телеканалам все труднее находить фигуры из народа, готовые высказывать такие предположения.
Ержан ДОСМУХАМЕДОВ:
— Звучит довольно смешно. Как и навешанная на уши версия о «самоубийстве» Заманбека НУРКАДИЛОВА или об убийстве Алтеке по заказу УТЕМБАЕВА. Никто в Казахстане — 100 процентов — этим ахинейным историям, формально узаконенным ручными судами и прокурорами, не верит.
— Макс и Талгат отказались подписывать процессуальное соглашение с прокурорами. Как вы относитесь к их стойкой позиции? Есть ли хоть какая-то вина активистов?
Евгений ЖОВТИС:
— У каждого человека есть право выбора. Тюрьма не лучшее место для жизни. Там расшатываются нервы, гробится здоровье, человек озлобляется. Лучше туда не попадать. Прежде всего, конечно, не совершая преступлений. Но в нашей стране это не гарантия, что туда не попадешь. Дело могут сфабриковать, сфальсифицировать доказательства, а суд не является фильтром, чтобы такие дела не закончились обвинительным приговором. Как человек, там побывавший, я не буду никому ничего советовать и никого ни в чем упрекать. Одни признают вину даже в том, чего не совершали, просто чтобы не терять годы и здоровье в нашей тюрьме. Это лучше для них и для их семей. У них появилась возможность, они ее использовали. И у меня язык не повернется их в этом упрекнуть. При одном условии, что они никого не оговорили и не сподличали. Это их личный выбор без ущерба другим. Другие держат принципы и отказываются от сделок. Я глубоко уважаю их стойкость и их выбор. Каждый выбирает для себя!
Виктория ТЮЛЕНЕВА:
— Я с большим уважением отношусь к их позиции и благодарю за то, что не предали свои принципы, поскольку, как говорила раньше, не считаю их действия противозаконными.
Расул ЖУМАЛЫ:
— Трудно даже при большом желании и упорстве понять критерии, которыми руководствуется наша судебная система. Если помните, в случае с Талгатом и Максом власти сначала обещали никого не преследовать за проведение митинга. Тем более люди тогда цивилизованно и по зову сердца собрались, выразили свое несогласие и мирно разошлись. Но затем азаматов посадили и пытались найти заграничный след, который их якобы финансировал по 150 долларов. Когда над этой версией посмеялась вся страна, пришлось выдвигать, а скорее всего, выдумывать новые обвинения. Однако и они, как видим, не выдерживают критики. Сами участники того митинга один за другим утверждают, что пришли на площадь сами — никто их не зазывал и не понуждал. Теперь ребятам, после содержания в жутких условиях вплоть до того, что довели до вскрытия вен, и отказа в квалифицированной медицинской помощи (чем не пытки, запрещенные в Казахстане?!), предлагают признать вину, которая не существует, тем самым облегчить наказание. Опять же, это напоминает мрачные времена 1930‑х, когда прокурор ВЫШИНСКИЙ говорил, что признание — мать всех доказательств. Но ведь сейчас XXI век, Казахстан уже давно не СССР, а независимая страна. Понять происходящий абсурд разум отказывается.
В этом смысле я полностью понимаю и поддерживаю позицию Талгата и Макса. С другой стороны, многим, равно как и мне, находящимся на свободе, трудно осознать и ощутить весь груз, который свалился на плечи патриотов, их родных и близких. Поэтому считаю, что любое решение, которое примут в конечном итоге Талгат и Макс, будет верным и оправданным.

Жанар ДЖАНДОСОВА:

— Наша Конституция, как известно, это закон прямого действия, что и говорится в ее статье 4: «Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории Республики». Статья 20 закрепляет, что «каждый имеет право свободно получать и распространять информацию любым, не запрещенным законом, способом». Статья 32 гарантирует, что «граждане Республики Казахстан вправе мирно и без оружия собираться, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование. Пользование этим правом может ограничиваться законом в интересах государственной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья, защиты прав и свобод других лиц».
При этом активистам вменяют статьи Уголовного кодекса. Статья 174 — разжигание социальной розни. В обвинительном приговоре говорится: «… давали негативную оценку общественно-политической и социально-экономической ситуации в Казахстане, деятельности представителей власти (Президента, депутатов, сотрудников правоохранительных органов)». С каких это пор ЗДОРОВАЯ КРИТИКА власти и правоохранительных органов считается противоправным деянием? Не значит ли это, что любой человек и даже президент, критикуя работу правительства, отдельных министерств, судов, депутатов, квазигосударственных органов, ЦОНов, может быть обвинен по этой статье? Нонсенс.
Статья 274 — распространение заведомо ложной информации о продаже земли. На самом деле там была всего лишь передача официальной информации КазТАГа от министра ДОСАЕВА на брифинге в СЦК 30 марта 2016 года. Президент сам сказал по этому поводу 5 мая: «До соответствующих адресных групп мы не довели эту суть. Однако механизмы и нормы принятого закона не были должным образом широко обсуждены с вовлечением общественности. Тревоги и заботы людей во многом оправданы».
Статья 400 — организация незаконного митинга с причинением существенного вреда правам и законным интересам граждан. Насчет правомерности самого митинга я уже сказала. Кроме того, вреда от митинга уж точно не было, а одна ПОЛЬЗА: в результате введен мораторий на продажу земли, создана Земельная комиссия, которая худо-бедно решила какие-то вопросы, начался пересмотр коррупционных решений по земле, развернуто создание общей базы данных о земельных ресурсах. За одно это надо уже благодарить этих гражданских активистов. Кстати, в митинге участвовал и сам аким области, который, к слову, публично пообещал, что никто преследоваться не будет. А это уж точно нельзя отнести к заведомо правдивой информации…
В общем, вины никакой нет, даже доказывать нечего, просто власти очень боятся своего народа, боятся открытого разговора, каждый их шаг еще больше усугубляет ситуацию. Страх — очень плохой советчик.
По поводу процессуального соглашения, а проще говоря — сделки. Этот механизм применяется в демократических странах. В данном случае власть хочет этой сделкой замазать, как плохой повар майонезом, свои ошибки, сделанные из-за необоснованных страхов. Вины активистов нет, а что ж тогда их держат уже полгода под арестом? Под каким соусом выпустить ребят? Да вот, пусть вину признают. Странно только, что Гульжан ЕРГАЛИЕВА их уговаривает. Это не ее дело. Это решение, которое примут Макс и Талгат без советчиков.

Ержан ДОСМУХАМЕДОВ:

— Макс и Талгат — достаточно образованные и здравомыслящие личности. Зачем им признаваться в том, что является одним из фундаментальных прав, закрепленных Всеобщей декларацией прав человека? С правовой точки зрения дело уже давно рассыпалось. Вместо репрессий, вызывающих все большую критику в цивилизованном мире, Акорде пора перейти из 1937 года в год 2016. Сколько можно истязать, третировать и кошмарить свой народ только за то, что он хотел сохранить то последнее, что делает наш народ казахским? Мы и так позволили правящей верхушке бессовестно захватить власть фиктивными выборами, убивать народных трибунов и адвокатов, безнаказанно обдирать национальную экономику. Неужели такой молчаливый и терпеливый народ не заслужил минимального уважения к себе? Издайте тогда указ отрезать языки всем новорожденным простолюдинам с тем, чтобы не тревожили ваш слух и не смели даже словом мешать вам дальше жиреть и обогащаться на крови и горбу казахского народа.

— Ваши пожелания Максу и Талгату, которые, как нам известно, читают каждый номер «Трибуны».

Евгений ЖОВТИС:

— Они стойкие и принципиальные люди, но уже не очень молодые. Поэтому прежде всего — здоровья, особенно психического. Атмосфера в наших закрытых учреждениях сильно давит, раздражают и возмущают обвинительный уклон суда, явное неравенство сторон обвинения и защиты, очевидная несправедливость. Нужно стараться сохранять спокойствие, не нервничать, знать, что много людей в Казахстане и за его пределами их поддерживают и что борьба за их освобождение будет продолжаться, пока это не произойдет.

Виктория ТЮЛЕНЕВА:

— Искренне желаю веры в себя, в верность своих поступков, в правильность своей позиции, силы духа и помнить: все пройдет, и это тоже пройдет. Жизнь на этом не заканчивается. Более того, я думаю, что именно с этого она и начинается: впереди, возможно, долгая, но очень важная для страны, для казахстанцев борьба за универсальные ценности.

Расул ЖУМАЛЫ:

— Макс и Талгат, вы уже сделали невероятно много для своего народа и для своей страны. Благодаря вам, пускай и на время, прекращена продажа земли латифундистам и передача в аренду иностранцам. Благодаря вам, пускай и запоздало, власть поняла, что народ надо уважать и считаться с ним. А главное, многие люди поняли, что не все еще потеряно у народа, у которого есть такие достойные сыновья, как Макс БОКАЕВ и Талгат АЯН. Желаю вам крепкого здоровья, твердости духа и веры в то, что правда обязательно восторжествует. Надеюсь поскорее увидеть вас в добром здравии на свободе и пожать ваши руки.

Жанар ДЖАНДОСОВА:

— Макса я очень хорошо знаю и безмерно им восхищаюсь. Это цельный, честный, спокойный и трезвомыслящий человек, бескорыстный общественник, убежденный патриот, пекущийся о народе, о природе, настоящий друг, заботливый брат и сын. А еще он человек-энциклопедия и хороший оратор. С Талгатом АЯНОМ я, к сожалению, не знакома, но уверена, что он достойный человек. Очень жаль, что они не стали депутатами маслихата; городу и области было бы куда больше пользы. Я желаю, чтобы власть признала свои ошибки и предоставила им свободу без всяких условий.

Ержан ДОСМУХАМЕДОВ:

— Дорогие братья, Макс и Талгат, все, что вы сделали, и все, что происходит с вами по сей день, уже вписано золотыми буквами в историю нашей страны. И судилище останется в истории и станет частью будущих учебников. Не позволяйте потомкам НКВДшников, уничтоживших
миллионы казахов и истинных духовных лидеров нашего народа в 1930‑е годы, обесценить свои имена, ставшие эталоном лучших патриотических качеств для миллионов казахов. Уверен, что вы достойно пройдете свой главный экзамен в жизни. Аруах легендарных Махамбета, Исатая и всех батыров нашего народа на вашей стороне. Разве может истинный сын народа желать чего-то большего?
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии

Введите два слова, показанных на изображении: